Сколько в вас нерастраченной нежности,
Тихой грусти, несказанных слов,
Вы смирились давно с неизбежностью
Сердце ранящих злых вечеров.
Не дождавшись счастливого случая,
Вы на личном поставили крест…
Жизнью битые — самые лучшие
Из возможных желанных невест.
Мне бы только понять
Почему ты тепло мне оставил
Не получится вспять
Когда руки твои его дарят
Ты ушел навсегда
След остыл и тропинка исчезла
Что вела нас года
И вдруг стала такой бесполезной.
Тишина за столом
Там пустует любимое место
И часы будто гром
Одиночеству даже в нем тесно.
Ещё запах в шкафах
Терпковатый парфюм вьелся будто
В карих глазах- целая осень. В них глубина ушедшего лета, тихая грусть опавших листьев и мудрость земли, готовящейся к долгому сну. Они красивы, как закат, который никто не увидит дважды, и грустны, как обещания, которые не сбылись.
Детство — это когда спешишь к телевизору, чтобы не пропустить мультик. Когда вы с бабушкой лепите пельмени, а мокрые сапожки сушатся на батарее. Там, будучи маленькими и искренними, мы придумываем мечты на космической скорости. Легко заводим новых друзей и верим: игрушки непременно оживают по ночам.
Вырезать снежинки, прятаться в шкаф, зашнуровывать новенькие коньки — мы всё успеем за день. Потому что в детстве время тягуче, как ириска. Это потом оно припустит вскачь, и коньки вдруг станут малы…
Снег.
Неожиданный чей-то визит.
Снег к нам падает с неба —
Чистый, свежий космический гость.
Снег остался на наших ресницах,
Сделал сказкой короткую ночь.
Легкий, нежный, как тихая грусть,
Снег неслышно на землю ложится
И так мягко целует изгибы ее.
Вносит снег просветление в наши сердца,
Сможешь ты рисовать, что захочешь, на нем.
В мире только два цвета — черный и белый,
Инь и янь дополняют друг друга всегда.
Снег, ты тонкий, как кружево, хрупкий, как жизнь.
Сделай скорее ярче.
В руки — цветные перья.
Вишня цветов не спрячет.
В диком меду апреля.
Сделай скорее чище.
В дождь родниковых капель.
Искрой благого Кришны
Вбейся в чужую память.
Сделай скорее лучше.
Боги даруют краски.
Вёсны без тихой грусти.
В лицах истёрты маски.
Сделай скорее проще.
К бесу на сердце грузы.
Утром вошла ко мне в дом незнакомая гостья,
Молвила как-то невнятно: «Я здесь поселюсь…»
Я, присмотревшись, заметила яркие гроздья,
Вдруг поняла, что пришла ко мне тихая грусть.
Томно вздыхала она, поправляя одежды:
Плащ из тумана, из листьев опавших вуаль.
С трепетных уст доносилось немое: «Утешьте…»,
В кроткой улыбке мелькала глухая печаль…
Я пригласила к столу, заварила имбирного чая,
Молча прикрыла усталые плечи платком.
Долго сидели мы вместе, ненастью внимая,
И наслаждались блаженно уютным теплом.
Говоришь, что осень скучно-депрессивная,
Что гнетет с утра свинцовыми туманами
И совсем не наполняет душу силою,
И не радует лощеными каштанами.
Говоришь, что мир уныл в тотальной серости,
Дополнением — петля к сюжету грустному…
День за днем в календаре — дождливой мерностью.
Неуютно в этом логове прокрустовом.
Говоришь, что нет ни йоты вдохновения,
Фонарей столбы — как сотни жалких виселиц.
А душа желает света и парения,
Но, как будто ей во вред — все краски выцвели.